Ижевская и Удмуртская Епархия
 
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет
 
аборт, мини аборт, контрацепция,
Если вы увидели ошибку в тексте, выделите текст и нажмите одновременно клавиши Shift и Enter
Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
Версия в формате PDF Версия для печати Отправить на e-mail
Оглавление
Миссионер и просветитель удмуртов Кузьма Андреев
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10

Приложение III

Отрывки из миссионерского дневника Кузьмы Андреева

 

Данные отрывки мы приводим как живой пример проповеди Кузьмы Андреева и тех миссионерских принципов, в которых он действовал.

 

I . Чичерина С.В. У поволжских инородцев. Путевые заметки. – СПб., 1906. – Приложение № 24, с. 194 – 198.

 

Извлечение из дневника-отчета и. д. епархиального инородческого миссионера Кузьмы Андреева за 2-ю половину 1897 года

 

Мне доставлен обширный отчет –дневник К.А. Андреева по его миссионерской деятельности. Позволю себе напечатать из него два отрывка, характеризующие вотяков и черемис. Дневник этот написан К.А. Андреевым по-вотски и кем-то из его друзей переложен на русский язык; поэтому печатаемые отрывки по слогу существенно отличаются от речей К.А. Андреева, приведенных в IV -й главе.

 

 

I .

1, 2 и 3 июля 1901 года. Вечером 1 июля я отправился в языческую с вотским населением деревню Варклед-Бодья Шамардинского прихода. В числе 55 дворов здесь только одно семейство новокрещеные, а остальные язычники. Прибыв в деревню, я по обыкновению справился о казенной квартире. Вотяк хозяин этой квартиры и несколько других вотяков, находившихся тут, приступили ко мне с расспросами, кто я и что заставило меня приехать к ним. На мой ответ, что я – миссионер и приехал, чтобы беседовать с ними, они недоверчиво заявили: «Какой ты миссионер? к нам приезжал миссионер с большим крестом на груди, в долгой одежде и с долгими волосами, важный такой; он нас уговаривал креститься, но мы не хотим».

Я коротко сообщил им, что посетившего их о. миссионера я знаю и приехал к ним по его предложению, что я вотяк и назначен для бесед по всей губернии. Так как по случаю празднования вотяками памяти Св. Апостолов Петра и Павла «Петрова дня» в течение нескольких дней все жители и здесь были большей частью пьяны, то я намеревался отправиться дальше, но вотяки, выслушав меня о том, что я миссионер и из вотяков, стали уверять, что завтра утром все они будут трезвы и охотно послушают мою беседу. Я остался. Утром, действительно, собралось к моей квартире много народу, все были совершенно трезвые. Приступая к беседе, я сказал им:

«Я имею обыкновение перед беседой всегда помолиться Богу по-вотски; где бы вы желали, чтобы я и теперь помолился, читая молитвы на вотском языке?» – «Мы, когда молимся всей деревней, молимся всегда в нашей будзым куа (общественный шалаш), – в один голос отвечали они, – и ты молись там, мы будем молиться с тобой». – «Помолился бы я с вами в шалаше, – ответил я, – но вас собралось так много, что всем нам там не поместиться». Решили молиться на площади пред шалашом. Затем я сказал, что я, как крещеный, всегда молюсь перед Св. иконой и теперь желал бы помолиться, поставив перед собой находящуюся со мной Св. икону. Они ответили, что ничего против этого не имеют и даже этим особенно довольны, и что они нередко сами ходят в церковь и молятся перед иконами. Выбрал я из перевода на вотский язык несколько очень трогательных и умилительных молитв и долго молился, читая их вслух внятно и отчетливо. Все многочисленное собрание совершенно притихло и напряженно стало внимать читаемому, затем молитвенный дух и настроение сообщилось всем и все собравшиеся, как один человек, прониклись одной горячей молитвой, которая и продолжалась до конца с глубочайшим благоговением и умилением.

Возвышенно религиозное настроение не покидало слушателей и во время начавшейся после молитвы моей беседы, которая потому вышла очень содержательной и продолжительной. Глубокое, неотразимое влияние на слушателей молитвы и беседы имело результатом следующее. Прежде всего, жрецы (их четверо) вынесли из шалаша 15 коп. денег и сказали, что это в благодарность мне за труды. Я сказал, что за труды я получаю жалование и денег за слушателей за это не беру, но если они непременно желают, то я не откажусь с тем, чтобы пожертвовать их в церковь или дать нищим.

«Мы даем тебе, а там куда хочешь, туда и давай», – заявили они и тотчас сообщили «старикам» о том, что дали мне денег не спросясь их, стариков, и спросили их «не сердятся ли они на них за это»? Старики ответили громко: «Что дали очень мало? Надо дать еще», и, пошептавшись, дали еще 50 коп. Затем, обратившись ко мне, жрецы сообщили, что по существующему обычаю (шыд сиса ветлон) у них, жрецов, будет сегодня пиршество, в котором примут участие все их семейные и старики, и посему они усердно меня просят посетить их в качестве гостя. С просьбой посетить его прежде всех обратился ко мне самый младший по значению жрец, но другие на это возразили, что все они желают и просят меня не побрезговать их компанией и вместе с ними посетить их всех. Уступая их неотступной просьбе, я согласился. Когда затем пришли к главному жрецу, первому по очереди, жрецы с общего между собою согласия решились изменить на этот раз существующий обычай, по которому молиться, с произношением вслух языческой молитвы, должен был старший жрец в соучастии других жрецов, а вместо того все они стали просить меня: «Твой молебен очень хороший, поэтому лучше уж ты же служи за нас в наших домах свои молебны».

На это я ответил, что служить молебен я и никто другой, кроме архиереев и священников, не имеет права и что я, не будучи священником, служил у их общественного шалаша не молебен, а читал св. молитвы, написанные святыми и обращенные к Единому истинному Богу, создателю вселенной и всех людей. «Ну так делай, как знаешь, как можно и как лучше, только вместо нас уж молись ты», – ответили они. Таким образом с первого и до последнего дома вместо языческих молитв, произносимых языческими жрецами, на этот раз в стенах жилищ, погруженных в тьму языческого невежества столпов его, впервые произносились священные и спасительные слова святых молитв, обращенных к Богу Отцу, Сыну Божию и Св. Духу.

 

 

II .

Был случай несколько лет тому назад. Приезжаю как-то в одно село, обращаюсь к местному священнику с вопросом о том, есть ли в приходе инородцы и не благословит ли он меня сделать с ними беседу. Оказывается, что в приходе между прочими есть черемисское селение, отстоящее от приходского храма в 18 вер. Священник сказал: «Очень затруднительно иметь мне с ними сношение, и вопреки искреннего желания не могу оказывать на них никакого влияния. Предлагал я им проситься приходом в ближайшую церковь, есть такая в 6 – 8 верстах, – не соглашаются. Так и живут, как хотят и как знают, хоть и говорю я им по-русски, объясняю о православной вере, но они мало понимают. Одно горе мне с ними». Получив благословение батюшки, отправился я в эту деревню и, собрав черемис этой деревни, долго и пространно с ними беседовал. Слушателям беседа очень понравилась, очень понравились и мне черемисы, потом приезжал я к ним с беседой раз и другой и наконец предложил – не пожелают ли они иметь у себя в деревне школу с учителем из черемис или знающим черемисский язык, способным вести с ними такие же беседы о вере, какие веду я. Они согласились. Обо всем подробно я сообщил в местное уездное отделение через священника. Отделение отнеслось внимательно – школа открыта и учителем назначен по моему выбору хотя малознающий, но с хорошей религиозной подготовкой и настроенностью. Посещал я эту школу часто, особенно в первое время: руководил занятиями учителя и каждый раз собирал черемис на беседу, то же самое стал делать и учитель. Теперь, слава Богу, это дело обосновалось как следует. На беседах учителя теперь прекрасно поет хор из местных черемисских детей и молодежи, и дело христианского просвещения между здешними черемисами успешно продвигается вперед. Все здешние черемисы теперь очень охотно посещают не только беседы в школе, но и храм Божий в селе и также охотно стали исполнять христианский долг Исповеди и Св. Причащения; многие из них вместо пятницы уже празднуют воскресенье и даже соблюдают посты, и только немногие, большей частью старики, исполняют еще некоторые из языческих обрядов. Местный батюшка, смотря на все это, не может нарадоваться и каждый раз благодарит меня.

Кузьма Андреев

(из вотяков).

 

 

 

II . Отчет Вятского комитета Православного Миссионерского Общества за 1902 год. // Вятские епархиальные ведомости. – 1903. – Приложение к Офиц. Отделу. – С. 29

 

Замечание К.А. Андреева по поводу необходимости совершения богослужения на родном языке инородцев.

 

 

Какое значение имеет в деле миссии знакомство проповедников с инородческими языками, прекрасной иллюстрацией к этому может служить следующая заметка из отчета и. д. епархиального миссионера Кузьмы Андреева: «Не можно, – говорит он, – удержаться, чтобы не сказать хотя несколько слов о том, какое впечатление производит, например, молитва на вотском языке лично на меня. Возьму первую пришедшую на память молитву за царя. Эту молитву я знаю по-славянски и по-русски, и на последнем языке могу объясняться очень обстоятельно. Поют эту молитву ученики Карлыганского вотского училища и по-русски, и по-вотски. Но что за различие впечатлений! От невыразимого сердечного умиления, какого-то неземного, всепроникающего чувства благоговения и любви к Милостивому Отцу Владыке Вселенной в неизъяснимом душевном восторге невольно падаешь ниц, и действительно изливаешь самую горячую, искреннейшую мольбу к Господу Богу. Это тогда, когда поют по-вотски. Но ничего подобного при всем желании, при принуждении себя к тому силой воли – не можно испытать при пении на церковно-славянском языке «Спаси, Господи, люди Твоя...» «Эй Иньмарэ, кылыньке утьы» – «Господи, спаси (значит, и сохрани) людей Твоих». – какое различие влияния на душу русского и вотского текста. Самые простые слова и точный буквальный перевод, – различие по впечатлению – громадное. Или вот еще пример: «Благослови, душе моя, Господа», что значит: Благослови, душе моя, Господа? Без объяснений почти ничто: как душа благословляет Господа, а не наоборот... Самые простые, по-видимому, слова, а имеют какое значение, но они ничего не скажут сердцу инородца. Но какая благодатная, всеобъемлющая сила заключается для вотяка в словах: «Эй лулы Иньмард данья» – душа моя, прославляй (значит и восхваляй) Господа. Если на меня, более или менее знающего русский язык и по крайней мере хорошо знающего объяснение приведенных примеров, производит такое различное впечатление произношение на том или другом языке молитв, то что сказать об инородцах, особенно инородческих женщинах, которые по-русски не знают, никакого объяснения церковно-славянских слов не слыхали, или даже если и слыхали, то не поняли».

 

 

 

III . Чичерина С.В. У поволжских инородцев. Путевые заметки. – СПб., 1906. – с. 275 – 276.

 

Пример вклада К.А. Андреева в переводческое дело

«У меня была раз история с Николаем Ивановичем Ильминским, – повествовал Кузьма Андреев. – Он часто советовался со мной о вотских переводах. В первых переводах Св. Дух был переведен «Св. Лул», а «лул» значит по-вотски «душа». И было напечатано «Св. Лул».

Я объяснял Ильминскому, что это неверно, а что нужно переводить «Св. Бус». «Бус» можно называть водяной пар и воздух, а если прибавить «святой», то значение будет другое.

Я говорил это Николаю Ивановичу, но прочие вотяки не соглашались.

Раз прихожу к Николаю Ивановичу, а он говорит: вот был у меня один вотяк, и говорил, что нельзя «Св. Дух» перевести «Св. Бус», потому что бус-пар – исходит из самовара. А я на это ему в ответ: «Николай Иванович, бус не от самовара исходит, а от воды. Исходящий от воды «бус» такой же вода, а в Символе Веры сказано – Св. Дух исходит от Бога Отца, а исходящий от Бога Отца Дух такой же есть Бог». Николай Иванович обрадовался, захохотал, хлопнул себя руками и сказал: «Прямое, ясное доказательство!», и стал говорить о другом, и такой стал веселый, и посадил меня чай пить. После я узнал от священника, что Николай Иванович хотел мне воспрет давать, чтоб я больше об «бус» не рассуждал, как напечатано «лул», чтоб так осталось.

В новых молитвенниках напечатано «бус». Если б Николай Иванович был жив, то сам лично всем вотякам объяснил бы, чтоб было «Св. Бус». Когда Николай Иванович был убежден и прикажет, то никто не смел противоречить. Но он умер, и вопрос остался неутвержденным.

В новых переводах пишут «Св. Дух» по-русски. Но я не теряю надежды, хотя мой «бус» похоронен, но он воскреснет, такое чувство имею<...>

Я спросила его, какой термин он употребляет во время бесед.

«Я объясняю вотякам во время бесед, что Св. Дух по-вотски – «Св. Бус», – ответил Кузьма Андреев, – потом объясняю, что душа – «лул» по существу – тот же самый «бус». Эти понятия сосподтиха прививаются к языку, и язык обогащается».



 

Добавить комментарий

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев.
Возможно, вам необходимо зарегистрироваться на сайте.

< Пред.   След. >