Ижевская и Удмуртская Епархия
 
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет
 
аборт, мини аборт, контрацепция,
Если вы увидели ошибку в тексте, выделите текст и нажмите одновременно клавиши Shift и Enter
Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
Версия в формате PDF Версия для печати Отправить на e-mail
Оглавление
Миссионер и просветитель удмуртов Кузьма Андреев
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10

Глава III . Письма Кузьмы Андреева к Н.И. Ильминскому

§1. Взаимоотношения К. Андреева с Н.И. Ильминским

Прежде чем переходить к рассмотрению корреспонденции Кузьмы Андреева к Николаю Ивановичу Ильминскому, скажем несколько слов об их сотрудничестве и взаимоотношениях, продолжавшихся десять лет. Это может дать ответ на многие вопросы, возникающие при чтении и обработке писем.

Как мы уже упоминали, знакомство К. Андреева с Н.И. Ильминским произошло ближе к зиме 1881 года, когда он отправился в Казань за учебными пособиями. Перед поездкой приходской священник написал о нем о. Василию Тимофееву, прося отпустить книги на удмуртском языке. Прибыв в Центральную крещено-татарскую школу, Кузьма Андреев не застал там о. Василия; его сын, Алексей Васильевич, отправил его с этой просьбой к директору учительской семинарии. Зашедши к Николаю Ивановичу, Кузьма Андреев, по его словам, «увидел старика, которого никак не мог принять за директора. Старик этот, оказавшийся Николаем Ивановичем, посадил меня за стол, прочитал письмо священника и очень заинтересовался мной» [44; 251]. Простота Николая Ивановича в обращении с обычными инородцами была для Кузьмы настолько необычна, что он тогда так до конца и не поверил, что перед ним – действительный статский советник и заслуженный профессор Казанского Императорского университета, он «обрадовался только тому, что книги отпустили бесплатно», что, конечно, тоже было необычно.

Примерно через год, когда явилась необходимость в открытии школы, Кузьма Андреев уже знал, к кому можно обратиться за помощью. Он пишет, как может, прошение на русском языке и едет в Казанскую учительскую семинарию. Быть может, Николай Иванович за множеством дел и забыл бы про тогдашнюю встречу, но вторичный приезд Кузьмы сразу заставляет его принять чрезвычайно важное и, на наш взгляд, безошибочное решение – поставить его учителем будущей школы. Впоследствии в переписке с К.П. Победоносцевым он пишет о мотивах своего решения. Позволим себе привести несколько цитат из этой переписки, наглядно показывающих мнение Николая Ивановича о Кузьме:

«<...> Упомянутые две центральные школы в Казани и Симбирске открылись потому собственно, что в этих местах очутились Тимофеев и Яковлев. Как они суть особые, перстом Божиим отмеченные избранники, каждый для своего племени, так и <...> Кузьма Андреев есть исключительная личность для всего вотского племени, и он на деле положительно доказал свою способность и совершенную благонадежность для христианского просвещения своего народа» [25; 284]

Здесь Николай Иванович справедливо сравнивает Кузьму Андреева с просветителями татар и чуваш о. Василием Тимофеевым и И.Я. Яковлевым. Такое сравнение он проводит неоднократно, особенно с о. Василием: «Он <Кузьма Андреев. – Я.З.> мне точь-в-точь напоминает Василия Тимофеева, по своему воодушевлению, усердию к Православной вере, учительности, благочестию и заботливости о просвещении своих единоплеменников; а если Тимофеева взять назад тому 27 лет, когда он приступал к обучению крещеных татар, то Кузьма Андреев богаче знанием и тверже рассуждением. Оно и естественно, когда уже есть готовый образец в крещено-татарской школе и опытный руководитель в лице священника Василия Тимофеева, умудренного практикой свыше 25 лет» [25; 342]. Как видим, Николай Иванович высоко оценивает миссионерскую и просветительскую деятельность Кузьмы Андреева. Более подробную характеристику его отношений к нему можно было бы выяснить из его писем Кузьме Андрееву, но, к сожалению, нам их не удалось обнаружить. Скажем только, что Николай Иванович в переписке с К.П. Победоносцевым настоятельно ходатайствовал о рукоположении Кузьмы Андреева в сан священника для Карлыганской школы, приводя его в параллель с о. Василием Тимофеевым. Но, к сожалению, его желание так и не исполнилось: он умер, не дождавшись окончания всех построек и преобразования школы в двухклассную. Думается, что если бы он был жив, он смог бы уговорить Кузьму Андреева на принятие сана, как уговорил Василия Тимофеева.

В свою очередь, Кузьма Андреев относился к Николаю Ивановичу с большим почтением и любовью. Особенно это видно из его писем. При жизни Николай Иванович являлся главной опорой в его деятельности, он очень много сделал и для него самого, и для школы. Это почтение видно и из его воспоминаний о Ильминском [44; 250 – 253].

§2. Общая характеристика писем

Следует сказать, что письма как таковые являются ценным историческим источником, и прежде всего – для исследования личности и биографии их автора. Наука Источниковедение ставит перед исследователем ряд задач и вопросов, которые могут быть выяснены в ходе работы над корреспонденцией: это и исследование исторической эпохи, и поиск неизвестных фактов, невосполнимых другими источниками, и подтверждение уже известных фактов, и многое другое 1. Однако, поскольку писем нам удалось найти немного, мы решили ограничиться их исследованием как биографического источника, подтверждающего уже известные нам факты из жизни и деятельности К.А. Андреева. Кроме того, для полноты исследования необходимо работать над перепиской, а не над односторонними письмами. Данная задача вследствие отсутствия ответных писем Н.И. Ильминского и исчерпывающего собрания всей переписки пока невыполнима.

Всего в Национальном Архиве Республики Татарстан нами было найдено и описано восемь писем Кузьмы Андреева Николаю Ивановичу. Все они содержатся в фонде № 968, посвященном Н.И. Ильминскому. При их нахождении мы руководствовались ссылками Колчерина А.С., посвятившего свое дипломное сочинение разбору и систематизации архива писем Н.И. Ильминского [36; 103, 108]. Также мы просматривали некоторые дела фонда № 93 Казанской учительской семинарии 2, где также находится переписка Николая Ивановича с учителями инородческих школ Поволжья, миссионерами и другими общественными деятелями, однако писем Кузьмы Андреева в них мы не нашли. Но мы не исключаем, что кроме исследованных нами писем в Национальном Архиве РТ могут находиться и другие. Ценные архивные материалы могут находиться также в Кировском или Йошкар-Олинском архивах. Некоторые письма могли быть утеряны. Но на наш взгляд, найденные нами письма уже могут дать представление о характере переписки Кузьмы Андреева и Николая Ивановича.

По объему письма Кузьмы Андреева не очень большие, занимают не более двух листов. Почерк его схож с ученическим, видно, что перо не всегда его слушалось, нет легкости. Но также очевидно и старание, с каким он писал: все буквы хорошо понятны, старается выписать каждую. Как уже упоминалось, на стилистику его речи и письма на русском языке определенное влияние оказывает удмуртский строй речи. В тексте писем нередко встречаются ошибки и исправления, но, судя по всему, Кузьма Андреев постепенно совершенствуется во владении русским языком, в орфографии и т.п.: чем дальше, тем меньше становится ошибок; по-видимому, увеличивается и словарный запас русской речи.

По тематике все письма посвящены его просветительско-миссионерской деятельности, и, на наш взгляд, по содержанию имеют больше деловой, чем личный характер. Из них видно, что в этой деятельности Николай Иванович является его главной опорой. Бросается в глаза почтительность и тактичность, с которой Кузьма Андреев обращается к Николаю Ивановичу за советом, просьбой. Он готов во всем слушаться Николая Ивановича как своего наставника, спрашивает у него совета в малейших вопросах. Заметно также, что Кузьма Андреев старается соблюсти и некоторые официальные формы – например, в конце писем содержатся общеупотребительные штампы. В письмах содержатся живые факты и описания того, как шло просвещение инородцев-вотяков, встречаются заметки о том, сколько их присутствует на миссионерских беседах, о их сочувствии делу просвещения, о количестве учащихся и т.д.

В целом, письма Кузьмы Андреева к Н.И являются ценным материалом для исследования. Они подтверждают многие факты из его биографии, содержат живые описания его миссионерской деятельности и ее результаты.

1 Источниковедение истории СССР XIX – начала XX в. – М., 1970.

2 Дела №№ 211, 219, 235, 264, 275 под общим названием «Письма, носящие деловой характер» – соответственно за 1882, 1883, 1884, 1886, 1887 годы.

§3. Письма К. Андреева Н.И. Ильминскому как дополнительный

источник к его биографии

Приступаем непосредственно к комментариям самих писем. Они содержатся в Делах № 82 «От бывших воспитанников» и № 88 «Письма от корреспондентов, фамилии которых начинаются на букву «А», том II ». Дело № 82 содержит шесть писем, Дело № 88 – два. Письма расположены не по порядку, отсутствует последовательность датировки. Мы решили исследовать их последовательно по датам написания.

Тексты писем см. соответственно во II Приложении.

 

I . НА РТ, Ф.968, ОП.1, Дело № 88, Л .17 – 18.

Как мы уже говорили, это – самое первое письмо Кузьмы Андреева Н.И. Ильминскому, которое одновременно является прошением об открытии школы. Это письмо тем более ценно, что из него мы можем узнать и подтвердить многие факты из жизни самого Кузьмы и его семейства, описанные С.В. Чичериной в «Первом рассказе Кузьмы Андреева» [44; 248 – 258]. Действительно, до начала его миссионерской деятельности все его семейство было неграмотным и непросвещенным светом веры Христовой: «...покажте Вы нам Свет, потомучто мы нечего незнаем из роду до тех порь». Подтверждаются факты обучения Кузьмы Андреева в Старо-Ципьинской и Сардебашской школах, получения им религиозной литературы из переводческой комиссии Братства св. Гурия, его действия для открытия школы в родном селе Карлыган и т.д. Сам на то время являясь полуграмотным, он начинает бесплатно, на одной инициативе обучать желающих грамоте, и этого ему недостаточно: он ходит по соседним деревням с целью собрать сведения о количестве желающих учиться для последующего открытия школы, устраивает миссионерские беседы: «... нынче зимой своботнойе время ходил по деревням с Книгой, съчитывал книги вотския Просотворение Мира и заповеть. Божия и про Иисуса Христа какъ Он ходил на земле и чего учил и чудосотворение и Святая Апостол и Святая Отцов... » В целом уже здесь складывается впечатление о К. Андрееве как об энтузиасте просвещения своего народа и талантливом миссионере. Из письма видны некоторые результаты его миссионерской деятельности: удмурты, раньше отрицательно относившиеся к христианству и школе, теперь поддерживают ее открытие. Видно, что о школах никто из начальства особенно не заботился и Християнской вере никто не учил. Уже здесь он говорит об удмуртских переводах, советует, как можно их подправить и сердечно благодарит переводчиков. К Николаю Ивановичу он обращается с особым почтением, видно, что он очень надеется на его помощь.

Почерк этого письма еще не устоявшийся, много ошибок – как орфографических, так и стилистических. Датировка письма отсутствует, однако, сопоставляя описываемые им факты с тем, что уже известно, следует его отнести его к концу 1882 года.

 

II . НА РТ, Ф. 968, ОП. 1, Дело № 82, Л . 52 – 53.

Вполне вероятно, что до настоящего письма были и другие письма, не найденные нами, тон этого письма сильно отличается от предыдущего. Видимо, К. Андреев становится более близким к Николаю Ивановичу и уверенным. Ошибок значительно меньше. Со времени написания первого письма проходит около пяти лет, это, как видно, был значительный этап в самообразовании Кузьмы. Стилистике письма становится намного ровнее, мысли связаны друг с другом. Значительно увеличивается словарный запас. Из письма мы узнаем, что дело просвещения уже идет, но встречаются значительные трудности: нехватка методической и религиозной литературы, неточность переводов. В дальнейшем Кузьма Андреев будет постоянно обращаться к Николаю Ивановичу с просьбой прислать литературу. Из письма становится известно о посещении Карлыганской школы о. Василием Тимофеевым, руководившим Кузьму в образовательной деятельности. Письмо также ярко показывает факт переводческой деятельности Кузьмы Андреева, его забот и тревог в этой области. Становится ясно, что некоторые переводы делались сообща несколькими удмуртскими учителями, которые, возможно, закончили школы Братства свт. Гурия.

 

III . НА РТ, Ф. 968, ОП. 1, Дело № 82, Л .54 – 55.

Скорее всего, Кузьма Андреев приезжал в Казанскую Учительскую Семинарию по делам, связанным с просвещением инородцев – это было перед началом учебного года в Карлыганской школе. В с. Уньже, куда он поехал потом, находилась министерская инородческая школа для марийцев, открытая попечениями Н.И. Ильминского и состоявшая ведении Братства свт. Гурия [23; 31 – 32]. В 1894 году она была преобразована в Центральную марийскую, в ней работали выпускники Казанской учительской семинарии [24; 15 – 17]. О каком молитвенном доме говорил Кузьма Андреев в своей беседе – не вполне ясно, возможно, он имел в виду церковь, впоследствии устроенную в Карлыганской школе. Подтверждается тот факт, что в 1885 году он лишился какого-то ни было денежного пособия для себя и своей школы и три года работал бесплатно, на одном энтузиазме, испытывая значительные финансовые и иные затруднения. Также письмо лишний раз подтверждает, что вотяки сочувствовали делу просвещения, желали молиться по-православному – несомненно, это результат миссионерского делания Кузьмы. Судя по следующему письму, К. Андреев действительно на святки приезжал в Казань к Николаю Ивановичу.

Почерк писем с этого времени почти не меняется, ошибок становится все меньше.

 

IV . НА РТ, Ф.968, ОП.1, Дело № 82, Л . 56 – 57.

Пишет о бюрократических проволочках с получением (наконец-то!) денежного пособия и инвентаря для школы. Действительно, как узнаем из Отчета Вятского комитета Православного Миссионерского общества за 1889 год, инспектор народных школ Уржумского уезда Вятской губернии г-н Макаров «ассигновал в пособие Карлыганской школе 135 р.» [14; 172], однако, как видим, К. Андреев получил его не сразу. Из письма видно, что в этот период времени он очень нуждается в финансовой поддержке. О получении 75 р. он напишет в следующем письме, а сейчас вынужден просить у Николая Ивановича хоть 10 рублей на содержание воспитанника Харитона Матвеева.

О. Ефрем Макаров, о котором упоминается в письме – это приходской священник, под наблюдением которого состояла Карлыганская школа [25; 281]. Он получил образование в Центральной крещено-татарской школе [25; 284]. О Харитоне Матвееве нам узнать почти ничего не удалось, но, судя по его учебным занятиям (переписывает переведенные молитвы на вотском языке, читает утреннее и вечернее молитвенное правило) и по тому, что К. Андреев называет его воспитанником Н.И. Ильминского, он является учеником Центральной Крещено-татарской школы. Можно также подозревать, что это – один из двух детей новокрещеного удмуртского семейства, помещенных в этом году из-за крайне бедственного положения у Кузьмы Андреева [22; 43].

В V письме, кроме получения Кузьмой пособия 75 р., ничего особенно интересного не сообщается.

 

VI . НА РТ, Ф.968, ОП.1, Дело № 82, Л . 59.

Письмо имеет вид и характер краткой записки-дополнения к большому, по-видимому, предыдущему письму, написанному приблизительно во второй половине марта этого же года, обнаружить которое нам не удалось. По всей видимости это – краткий ответ на письмо Ильминского от 14 апреля. Как видим, между К. Андреевым и Н.И. Ильминским идет оживленная переписка. Данное письмо по внешнему виду написано второпях (почерк и интервалы между строками крупнее, чем обычно, и менее аккуратно).

 

VII . НА РТ, Ф.968, ОП.1, Дело № 88, Л . 16.

Внешне письмо рядовое, Кузьма сообщает о текущих делах. В письме подтверждается факт ассигнации Вятским комитетом Православного Миссионерского общества на Карлыганскую школу 50 рублей, зафиксированный в Отчете Вятского комитета Православного Миссионерского общества за 1889 год [15; 166]. Священник Филипп Гаврилов, упоминаемый в письме – это инородческий миссионер, получивший образование в Центральной крещено-татарской школе [25; 284]. Под его руководством Кузьма Андреев в первое время вел миссионерские беседы, вместо него в 1896 году он был назначен на должность и. о. епархиального инородческого миссионера.

 

VIII . НА РТ, Ф.968, ОП.1, Дело № 82, Л . 60 – 63.

Письмо от двух учителей Карлыганской Центральной школы – Петра Васильева и Кузьмы Андреева. Напомним, что Петр Васильев, удмурт по национальности, в 1891 году закончил Казанскую учительскую семинарию и был прислан в помощь Кузьме Андрееву. Написано рукой Петра Васильева; несомненно, что Кузьма Андреев принимал участие в составлении письма – подписывался он своей рукой. В письме приводятся живые описания миссионерской поездки Кузьмы Андреева и Петра Васильева, состоявшейся в дни празднования Сретения Господня. Видим, что уже появляются первые школы-отрасли Центральной удмуртской школы, оказывающие немалое просветительско-миссионерское влияние на народ. Кузьма Андреев посещает их с целью проверки преподавателей и постановки учебного дела, причем их преподаватели сами просят его об этом. Следовательно, влияние и авторитет Кузьмы Андреева на то время был уже достаточно высок. Подтверждается также факт посещения школы в январе 1891 года инспектором народных училищ Уржумского уезда, который впоследствии просил дирекцию народных училищ о помощи школе. То, что он остался всем доволен, подтверждает высокий педагогический уровень как школы, так и ее преподавателей. Из письма видно и то почтение, с каким относились бывшие ученики Казанской учительской семинарии к Н.И. Ильминскому.

В целом письма Кузьмы Андреева являются ценным историческим источником, живо показывающим и подтверждающим многие факты из его жизни и просветительской деятельности. Выясняются многие подробности, обычно скрытые в официальных источниках. К примеру, ярко видна его забота о точности переводов, его совершенствование во владении русским языком, реакция его семейства на неуплату ему жалования и многое другое.



 

Добавить комментарий

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев.
Возможно, вам необходимо зарегистрироваться на сайте.

< Пред.   След. >