Ижевская и Удмуртская Епархия
 
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет
 
аборт, мини аборт, контрацепция,
Если вы увидели ошибку в тексте, выделите текст и нажмите одновременно клавиши Shift и Enter
Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
ПРАВОСЛАВНАЯ УДМУРТИЯ Версия в формате PDF Версия для печати Отправить на e-mail
Оглавление
ПРАВОСЛАВНАЯ УДМУРТИЯ
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21

ГЛАВА 3.

РАЗОРЕНИЕ СЕЛ (1918 - ...)

 

Религия на службе фашизма.

Религия — враг социалистического животноводства.

Темы докладов, предложенные на антипасхальную кампанию 1935 г . Удмуртским обкомом ВКП(б) и Союзом воинствующих безбожников.

 

Тот шлейф негативных явлений, что с неминуемостью породила безнравственная война партии с храмами и Церковью, не исчер­пывался архитектурно-градостроительными, ху­дожественными и нравственными потерями. Сама партия всегда хорошо осознавала связь между закрытием сельских храмов и прекра­щением традиционных ярмарок. Но поступить­ся принципами никто уже не мог. В тактических целях ЦК, однако, принимал документы, подо­бные постановлению от 14 марта 1930 г . "О борьбе с искривлениями партлинии в кол­хозном движении", где осуждалось "админи­стративное закрытие церквей, без согласия подавляющего большинства села, ведущее обычно к усилению религиозных предрассудков, и упразднение в ряде мест рынков и базаров, ве­дущее к ухудшению снабжения юрода"(1). Это маскировка, поскольку тогда же СВБ, сугубо партийная структура, сделал однозначное заяв­ление: "В течение 1930 г . мы должны превратить ... наши деревни в безбожные колхозы... Колхоз с церковью и попом достойны карика­туры... Новой деревне церковь не нужна.."(2)

Натиск воинствующих атеистов имел од­ним из результатов еще и то, что нарушалось единство тех деревень, которые располагались вокруг села с церковью. Крестьяне прежде вместе молились, отмечали престольные праз­дники, держась одной церковной семьей, не менее крепкой, чем та общность, которая со­путствовала колхозам или парторганизациям.

Постепенному разорению сел Удмуртии косвенно способствовали еще и отречения се­лян от могил своих трудолюбивых предков в сени храмов или часовни, от летописи села, отраженной в церковной книге, от старинных названий сел (Никольское, Святогорское, Ста­рый Мултан, Гольяны) и их улиц... Отрешение от статуса "черко-гурт" так или иначе убивало в крестьянах ощущение малой родины.

Монотонная, лишенная живописных "церковных" силуэтов застройка обновившихся в чем-то другом сельских поселений УАССР стала вполне соответствовать монотонной., без­духовной, лишенной праздничных церковных акцентов жизни их обитателей. С утратой хра­ма неизбежно утрачивалось чувство гордости за село. Не находя уже ничего индивидуально неповторимого, древнего, родового в облике села, советский крестьянин менее держался за эту землю. В 1960-е и 1970-е гг. полностью обезлюдели древние села Биляр, Большие Калмаши, Ведрец, Ключевка, Новогорское. Причина — непрерывные акции воинствующих атеистов в сочетании с волюнтаристскими эко­номическими решениями.

В период массовой коллективизации сель­ского хозяйства Удмуртии (начало 1930-х гг.) сельское духовенство казалось многим един­ственной силой, способной противостоять коммунистическому насилию, ломавшему свя­щенные устои традиционной трудовой жиз­ни земледельца. И практически все сельские священники были обвинены тогда наряду с иными грехами в "агитации против колхозов" и "организации их развала". Разваливались кол­хозы одно время действительно стремитель­но. В Малой Пурге в первые же два года из колхоза вышло 70% крестьян. Виновником развала следователи ОГПУ сочли в 1930 г . сель­ского священника А.Д. Нагорных (расстре­лян) и двух активисток-" церковниц" (получили по три года концлагеря)(3).

Реальными организаторами антиколхоз­ных выступлений "церковники", разумеется, не являлись. Но общая закономерность в том, что противниками колхозов всегда становились ис­ключительно люди верующие, то есть члены Церкви. Значение также имело то, что для крестьян, привыкших верить каждому слову сельского священника, важно было услышать от него хотя бы моральное осуждение творивше­гося повсеместно произвола. Даже только лишь мягкое пастырское порицание насильственного характера коллективизации внушало унижен­ным и ограбленным крестьянам надежду на то, что в недалеком будущем они все же снова ста­нут свободными хозяевами своей земли. Но осо­бенно опасным считалось сравнение колхозов с Антихристом. Типична эсхатологическая про­поведь старообрядческого священника Калины Коробейникова из деревни Черной Воткинского района: "Колхозы долго не насуществуют. Спустится на землю Красный, Дракон и как только он упадет в бездну, то настанет дру­гое царство и новая жизнь"(4). Он был осужден в 1934 г . "тройкой" за "развал колхоза" к пяти годам концлагеря.

Сельских батюшек особо поддерживало крепкое крестьянство, представители которо­го традиционно возглавляли церковные сове­ты. 18 января 1930 г . на собрании прихожан Большой Норьи председатель церковного со­вета Афанасий Бородин заявил: "Крепитесь, в колхоз не записывайтесь. Кто запишется — отречется от Христа и Бога. Колхозников церковь не будет уже благословлять, детей крестить, а умерших отпевать"(5). 10 июня 1930 г . "тройка" ОГПУ отправила его и ба­тюшку (оба они удмурты) в концлагерь: пер­вого на полгода, второго как "руководителя контрреволюционной группы" на пять лет.

Простейшим, но возвышенным и эмо­циональным актом "открытой антиколхозной агитации" (слова из обвинительного заключе­ния) стал поступок священника Александра Никольского из Кибья-Жикьи Увинского района. Отправляясь на принудительные, смер­тельные для него при его 60-летнем возрасте лесозаготовки, он выступил последний раз в храме с призывом: "Не вступайте в колхоз. Это антихристианская организация". Не сдержавшись, батюшка заплакал, а с ним и все верующие. На следующий день было по­дано сразу 25 заявлений о выходе из колхоза. За это "тройка" ОГПУ 19 апреля 1930 г . от­правила старика в ссылку на три года(6). И во всех других случаях главный ответный удар сторонников сокрушительной коллективиза­ции приходился на духовенство. Ужесточение террора по отношению к нему шло синхрон­но с активизацией мер по разорению сел и ведению колхозного строительства. Духовен­ство должно было исчезнуть как класс вместе с крепким крестьянством (кулаками).

"Крестьянин", как известно, обозначает "крещеный человек". Раскрестьянивание не могло стать достаточно результативным без "раскрещивания" этого "отсталого", нереволюционного класса. Процесс раскрестьянивания сельских христиан и соответственно разоре­ния сел значительно убыстрило то, что пра­вославных земледельцев во исполнение партийных директив отлучали от православ­ного земледельческого календаря. Попытки ориентироваться на него приравнивались пар­тийными органами к акциям диверсантов. Ре­золюция заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 8 августа 1929 г . после доклада Е. Ярослав­ского гласила: "Религии со своими догмами, этикой, праздниками, обрядами, являясь сами по себе контрреволюционной идеоло­гической силой, — тем легче обращаются антисоветскими элементами в орудие сры­ва коллективизации сельского хозяйства, со­циалистического соревнования, перехода на непрерывную неделю... все это ведет к ос­лаблению обороноспособности страны и яв­ляется, по существу, подготовкой тыла в интересах мирового империализма"(7).

После подобных резолюций христианские села с их тонко организованной духовной и эко­номической структурой уже не могли поднять­ся. В 1960-е гг. ситуацию обострила борьба против "неперспективных деревень", в числе которых оказались и многие процветавшие в прошлом села.

 


 




 

Добавить комментарий

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев.
Возможно, вам необходимо зарегистрироваться на сайте.

< Пред.   След. >