Ижевская и Удмуртская Епархия
 
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет
 
аборт, мини аборт, контрацепция,
Если вы увидели ошибку в тексте, выделите текст и нажмите одновременно клавиши Shift и Enter
Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
ПРАВОСЛАВНАЯ УДМУРТИЯ Версия в формате PDF Версия для печати Отправить на e-mail
Оглавление
ПРАВОСЛАВНАЯ УДМУРТИЯ
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21

I. СУДЬБА ПРАВОСЛАВИЯ В XX ВЕКЕ

На восток, туда, к горам Урала,

Разбросалась странная страна,

Что не раз, казалось, умирала, —

Как любовь, как солнце, как весна —

И когда народ смолкал сурово

И, осиротелый, слеп от слез,

Божьей волей воскресала снова, —

Как весна, как солнце, как Христос!

 

Игорь Северянин. Предвоскресие.

 

 

 

ГЛАВА 1

УДМУРТСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ КПСС - ВДОХНОВИТЕЛЬ И ОРГАНИЗАТОР ПОГРОМА ПРАВОСЛАВИЯ УДМУРТИИ (1917 — 1937)


Главной константой новейшей истории православия в Удмуртии (как и всей Рос­сии) являлась оппозиция: Партия-Церковь. Это очевидно. Подчеркнем еще один, ме­нее заметный, но чрезвычайно важный в контексте нашего повествования сюжет. Все годы советской власти именно Цер­ковь была единственной в СССР откры­то существовавшей организацией, которая не разделяла правящую идео­логию, олицетворяемую КПСС. Это уже само по себе объясняет накал и изощрен­ность борьбы КПСС против Церкви.

Данный аспект истории партии поче­му-то всегда игнорировали историки УАССР. Десятки кандидатских и докторских диссер­таций, множество публикаций досконально осветили вдохновляющую и организующую роль Удмуртской организации КПСС на том или ином направлении. Исключение же из числа таких дефиниций погрома православия должно, очевидно, свидетельствовать о "сти­хийности" и "народности" этого печального явления.

Атеисты отыскивались всегда и везде, в том числе и в России. Но воинствующий ате­изм, настроенный на тотальное разрушение религии, в частности христианства, — порож­дение Октябрьского переворота. Причем эта агрессивность не прервалась в "1937 году", как иногда полагают. Десятки приводимых ниже фактов свидетельствуют о том, что в Удмур­тии погром христианства тянулся практичес­ки до самого краха КПСС.

Столь радикальный настрой и атмосфе­ру абсолютной нетерпимости создавала КПСС. Всегда, во всех регионах во главе периодичес­ки возникавших кампаний, насаждавших во­инствующий атеизм, стояли высшие руководители коммунистической партии и Объединенного государственного политическо­го управления (ГПУ, ОГПУ) при НКВД РСФСР. При ЦК партии до 1928 г. функцио­нировала комиссия по проведению отделения Церкви от государства, сменившаяся затем антирелигиозной комиссией Политбюро ЦК ВКП(б). Обе комиссии бессменно возглав­лял Е.М. Ярославский, а секретарем их являл­ся Е.А. Тучков, по основной работе начальник 6-го отделения секретного отдела ГПУ. Подо­бной схемы старались придерживаться и на региональном уровне. Если руководители во­инствующих атеистов Удмуртии и не явля­лись штатными сотрудниками НКВД-КГБ, то главные свои акции они, дисциплинирован­ные коммунисты, все равно согласовывали с "карающим мечом" партии.

Специально делами Церкви занимался также Ликвидационный отдел при Нарко­мате юстиции (до 1922 г. — VIII, с 1922 по 1924 г. — V). Его возглавлял ровесник и сорат­ник В.И. Ленина П.А. Красиков, он же редак­тор журнала "Революция и церковь", а позже руководитель постоянной комиссии по вопро­сам культов при Президиуме ВЦИК СССР. И "ликвидационный" отдел ("ликвидация цер­кви" — самый распространенный термин ка­рательных органов тех лет), и журнал, и комиссия довольно часто вмешивались в пра­вославную жизнь Удмуртии. П.А. Красикова как руководителя упомянутых органов выделяли среди крупных ленинцев за особую ненавистъ ко всему церковному, религиозному.

Ликвидационный отдел позже сменили комиссии при Президиуме ВЦИК: Постоян­ная комиссия по вопросам культов (до 1934 г.) и Постоянная комиссия по культовым вопро­сам (до 1938 г.). Все эти органы проводили репрессивную ("ликвидационную") политику по отношению к Церкви, но изредка, при­знаем честно, сопротивлялись совсем уж "ди­кому", неюридическому произволу.

Многогранную работу по дискредитации и разгрому христианства с 1925 по 1947 г. направляла добровольная общественная орга­низация — Союз воинствующих безбож­ников (СВБ). Им долго руководил Е.М. Ярославский при участии видных деяте­лей ВКП(б) Н.К. Крупской, П.А. Красикова, И.И. Скворцова-Степанова, П.Г. Смидовича и многих других. С 1926 г. соответствующие органы под управлением профессиональных партийных работников действовали и в Уд­муртии.

Антирелигиозная комиссия Политбюро ЦК ВКП(б) и подобная комиссия при Уд­муртском обкоме координировали репрессив­ную и пропагандистскую деятельность. Регламентации подвергалось количество дей­ствующих культовых зданий и священнослу­жителей. Искусно режиссировались кампании "народных требований" по закрытию церк­вей, запрещению колокольных звонов, огра­ничению крестных ходов.

Деятельность СВБ Удмуртии была чрез­вычайно эффективной, она оставила много сле­дов. Но сама организация ухитрялась оставать­ся в тени, в историографии УАССР она, например, вообще не упоминается. Не остает­ся места для иллюзий о некоей автономности, внепартийности и всенародности этой "общес­твенной" организации. Фактически, это орган обкома ВКП(б), исполнитель его директив, а также указаний ЦК и, соответственно, его под­разделения — Центрального Совета СВБ. Все председатели местного СВБ (П. Д. Бумин, Н. Ма­лахов и др.) по основной должности являлись работниками аппарата обкома ВКП(б) — инструкторами отдела агитационно-массо­вой работы или другими его чиновниками. Все расходы СВБ оплачивал обком партии. Показа­тельно распоряжение зав. отделом агитационно-массового отдела Злобина и его инструктора Н. Малахова от 3 февраля 1931 г. в типографию "Удкнига": "Обком ВКП(б) предлагает отпуститъ членских билетов Союза воинствующих безбожников в количестве 10000 штук т. Касимову. Счет предоставить обкому ВКП(б)"(1) Обком партии формировал актив СВБ настойчиво и масштабно, не останавливаясь перед любыми затратами из государственного бюджета. Н.Малахов выступил 17 марта 1931 г. с руководящими указаниями на совещании культурно-пропагандистских и агитмассовых отделов обкома партии. Итогом стала резо­люция: "К 30 марта выделить при каждом парткомитете одного платного работника-антирелигиозника. Выделить к 20 марта на городские курсы 100 человек. Организовать при партийных курсах Обкома партии ан­тирелигиозную группу в 30 человек со сняти­ем их с производства, С 15 апреля провести областные антирелигиозные курсы. Выделить в СВБ политически развитых товарищей"(2).

По инициативе и под контролем обко­ма партии руками ее молодого резерва ин­сценировались оскорблявшие чувства верующих массовые действа типа" комсомоль­ской пасхи". Подробнейший план ее подго­товки утвержден 19 марта 1925 г. антирелигиозным бюро при агитпропотделе Вотского обкома партии (3). 17 апреля 1929 г. его секретариат также принимает аналогич­ный план(4).

Особая активность требовалась от ком­мунистов Сарапульского округа, на террито­рии которого христианство успело пустить самые крепкие корни. Окружной совет СВБ докладывал окружкому партии в год "велико­го перелома": "Закрыто религиозных зданий за время революции и в период советской влас­ти — 26. В антипасхальную кампанию 1929 года закрыто 11. Проведено 7 вечеров чудес с химическими опытами. Союз вырос с 624 человек до 3000. Нет ни одного района, где бы не было закрыто часовни или церкви. Было предписано добиться членства 7000 человек и "создать экономическую базу для безбожной работы. Наметитъ ряд мероприятий по изучению религиозности и отбиранию церковных зданий. В этой работе связаться с соответствующими органами»(5). Богохульные мероприятия задумывала партия, а осуществляла с молодым задором комсомолия. "Комсомольское рождество" по директивам обкома комсомола, действовавше­го, в свою очередь, строго по приказам и сце­нарным разработкам ЦК РКСМ, проводили, начиная с 1922 г. (то по новому, то по старо­му стилю), практически во всех селах Удмуртии, имевших комсомольские организации. Лейтмотив сценографии акций определяла рубрикация их жанра: "Смотр низложенных богов". Атеисты пытались создать альтернати­ву, отвлечь массы. Одновременно секретарь об­кома комсомола Конышев указал укомам и райкомам: "Религиозные убеждения населе­ния, особенно крестьянства и тем более во­тского, еще глубоки, то необходима систематическая, углубленная работа по анти­религиозной пропаганде внутри Союза и бес­партийной молодежи". Он ощутил вред лобовой атаки: " В прошлом году наши анти­религиозные кампании имели и отрицатель­ные результаты. В ближайшее время нужно отказаться от массовых антирелигиозных кампаний (карнавалов и т.п.), не выносить работу на улицу, а углублять и расширять в клубах, избах-читальнях и не задевать ре­лигиозные чувства масс"6. Подобные формы встречи Рождества практиковались и позже. В январе 1928 г. комсомольская организация села Нечкино устроила атеистический спек­такль "живой газеты" с докладом о вреде ре­лигии и Рождестве "вымышленного Христа". Комсомольцы сумели заманить около трехсот крестьян, значительно уменьшив этим число молящихся в храме.

Антирелигиозная комиссия политбюро ЦК ВКП(б) помимо всего прочего нанесла в марте 1928 г. мощный удар по духовной музыке. Из концертной практики исчезли такие опусы П. И. Чайковского и С. В. Рахманинова. А из нотных библиотек на территории бывшего Сарапульского викариатства тогда были изъяты записи произведе­ний первого местного профессионального композитора протоиерея А. Н. Чистякова. Комиссия Политбюро категорически выска­залась "против какой-бы то ни было мате­риальной или моральной поддержки со сто­роны государства певческих и музыкальных хоров, концертов и капелл духовного харак­тера, принимая во внимание, что в данный момент церковная музыка, хотя бы и в лучших ее произведениях, имеет актуально-ре­акционное значение"(7).

К великим православным праздникам, а особенно Пасхе и Рождеству, партийные ор­ганы доводили до широких масс через низо­вые структуры контрпропагандистские лозунги. На рождественскую кампанию 1927 г. Сарапульский окружком распространил лозун­ги: "Борьба с религией — необходимое усло­вие культурной революции", "Церкви и молитвенные дома — на культурные нуж­ды", "Религия и алкоголь — враги культурной революции", "Поповских и сектантских при­служников — вон из кооперативов"(8).

Коммунисты во многом ориентирова­лись на Великую французскую революцию. На­пример, они развили идею революционного календаря, введенного в 1793 г. ради уничто­жения церковных праздников, включая и еже­недельные поминовения Воскресения Христова. Года новой, "французской" эры от­считывались не от Рождества Христова, а от основания Республики 22 сентября 1792 г. И в СССР 7 ноября 1917 г. навязывалось как отсчетная точка не только нового летосчисле­ния, но и всех исторических построений. Бо­лее того, ЦК ВКП(б) пробовал насаждать в массах через СВБ дикую идею "непрерывной недели".

По партийным организациям Удмуртии, начиная с 1929 г., рассылались для исполнения и пропаганды "антирелигиозные тезисы" Цен­трального Совета СВБ. Этот документ из фонда Сарапульского окружного комитета ВКП(б) гласил:" Переход на непрерывную неделю нано­сит смертельный удар старым формам праз­дного отдыха и кладет начало рациональному отдыху... Чтобы приступить к этой важной работе по рационализации отдыха, мы долж­ны прежде всего уничтожить традиционные, святые и неприкосновенные мусульманские пят­ницы, еврейские субботы и христианские вос­кресенья. Уничтожение пятницы, субботы и воскресенья является также уничтожением одной из перегородок между трудящимися раз­личных, наций. Капиталисты и помещики всегда разжигали национальную вражду среди эксплуатируемых, чтобы ослаблять классовую борь­бу. Им дороги воскресенье, суббота и пятница, потому что самый факт их празднования как бы говорит о различии национальных интересов, поскольку сами боги различны. Непрерыв­ная неделя уничтожает все эти перегородки между трудящимися различных наций. Унич­тожение пятницы и воскресенья как церковных дней отдыха... наносит непосредственный удар религиозной обрядности. Удар по обряд­ности отзовется и на мировоззрении верую­щих, ибо они на опыте убедятся в том, что религиозные традиции и привычки являются помехой на пути переустройства общества"(9).

Инструкторы обкома партии А. Чирков, П.Д. Бумин и Н. Малахов последующие два года с удивительной энергией занимались насаждением очередного партийного замысла. "Вечный календарь" (72 недели по 5 дней) должен был, по их убеждению, окончательно сменить "божественную семидневку" и унич­тожить последние напоминания о православ­ном календаре. П.Д. Бумин восклицал: "В штыки старый быт! От пьяного "Воскресенья" — к культурному отдыху!"(10)

До районных парторганизаций и каж­дого красного уголка они довели и другие ак­туальные лозунги первой пятилетки: "Непрерывное производство уничтожит праз­дничное пьянство", "Встретим дружным от­пором выпады церковников и сектантов — противников непрерывки". Преследуемые ими "противники" действительно не собира­лись жить по установкам инструкторов, внед­рявших идеи ЦК. "Отсталые верующие против непрерывки, мотивируя тем, что не­прерывка вводится только для борьбы с ре­лигией. Борьба за непрерывную неделю — это есть борьба за быстрый, темп индустриали­зации, борьба за новый быт. Ячейки СВБ до­лжны явиться зачинщиками борьбы с праздничными прогулами, они должны да­вать отпор поповской и сектантской аги­тации против непрерывки"(11).

Христианский календарь выстоял. Обыч­ный ритм недель возобновился через несколь­ко лет. Но при второй, послевоенной волне безбожного натиска партийные идеологи в союзе с культорганизаторами предприняли от­чаянные усилия для того, чтобы вытеснить из обыденной жизни православные обряды со­циалистической, "гражданской обрядностью". Эго было своего рода богостроительство, мифологизация коммунизма.

Как свое крупное контрпропагандистс­кое достижение уполномоченный по делам Церкви отметил в отчете за 1962 г. открытие "Дома радости" в Сарапуле (где "производит­ся регистрация браков и отмечается другая гражданская обрядность") и проведение дней торжественной регистрации брака во Дворцах культуры Ижевска, Воткинска, Глазова(12). Вскоре последовало постановление Совета Министров УАССР от 5 января 1963 г. "О внедрении гражданской обрядности в быт трудящихся". Во Дворцах культуры Ижевска за последующий год было проведено несколь­ко сот торжественных свадеб, дней рождения бригад коммунистического труда, дней "сер­па и молота", торжественных регистрации бракосочетаний, рождений детей и т.п.(13). О новой советской обрядности говорится и в новой редакции Программы КПСС 1986 г. На внедрение такой обрядности было затра­чено много сил и средств, но потеснить венча­ния и крещения так и не удалось.

Партийные активисты и культпросветчики на местах порой не выдерживали кон­куренции с действующими там же, но умнее и активнее их, священнослужителями. В од­ном из материалов Сарапульского окружкома партии признается: "Поп Зубарев из деревни Паркачево распространял влияние на избу-читальню и школу. Учитель и из­бач оказались неработоспособными. Ячей­ка СВБ развалена. По этому вопросу меры приняты. Избач и учительница заменены"(14).

В сводке 1930 г. обком ВКП(б) самокри­тично оценил партийные возможности про­тиводействия православной Удмуртии: "Церковный "агитпроп" имеет следующий штат: попов по области — 255, диаконов — 96, церквей — 150. Каждая церковь имеет со­вет, в который входят в среднем по 15 чело век. Итого церковного актива 2250 человек". (Последняя цифра занижена. "Церковным ак­тивом" являлось и множество не членов совета, а просто активных прихожан. Кроме того, не вошли данные по семи районам, присоединен­ным к Удмуртии позже.) "Мы же в противовес этому "агитпропу" имеем: изб-читален по ли­нии Отдела народного образования только 85 и столько же избачей, т.е. на один ерос — 7-8 церквей с 19 служителями культов и 4 избы-читальни со столькими же избачами"(15).

Чтобы создать противовес перечислен­ным выше православным силам и для пер­спективной борьбы с "поповской организацией Ватикан, направляющей все свои силы для ор­ганизации военного похода против СССР", за­ведующий агитационно-массовым отделом обкома партии А. Салтыков и инструктор Н. Малахов от имени областного совета СВБ потребовали "объявить ударный призыв в СВБ " и добиться выделения в соответствии с реше­нием бюро обкома партии на каждый район "по одному штатному религиознику"(16). До­рогостоящая задача эта не осуществилась. Мешали тайно и явно сочувствовавшие хрис­тианству руководители разных рангов. Возму­щение рабкора вызвало то, что председатель завкома энергоремонтного сектора Ижстальзавода Зыкин в декабре 1932 г. "снял с рабо­ты безбожницу Мерзлякову, несмотря на то, что она окончила трехмесячные антирелиги­озные курсы"(17). Даже таких курсов показа­лось мало, и решением обкома партии началась организация в Ижевске "антирелигиозного ве­чернего рабочего университета, дающего пра­во на поступление в антирелигиозный вуз"(18).

Кроме "поповской организации Вати­кан", воинствующих атеистов тревожил удмур­тский фактор. Резолюции XII съезда РКП (б), бывшего в апреле 1923 г., требовали усилить "антирелигиозную работу среди нацменов"(19). Религиозность же удмуртов, преимуществен­но селян, была довольно высока. Постепенно переселяясь в города в связи с кампаниями индустриализации и "удмуртизации", они по­полняли приходы городских церквей. Поэто­му в 1930 г. секретариат нижегородского крайкома партии предписал обкому органи­зовать в Ижевске "антирелигиозные курсы для удмуртов"(20). Одновременно СВБ обеспокоенно докладывал обкому ВКП(б): "Среди сек­тантских проповедников имеются удмурты, специально окончившие курсы сектантов-про­поведников в Ленинграде. Они ежегодно вы­пускают двух удмуртов. А также и попы изучают вотский язык. Так, можгинские и глазовские попы в течение шести месяцев изуча­ли вотский язык. Богослужения и проповеди среди вотского населения проводятся на во­тском языке. Таким образом, отсталая часть вотского населения быстро попадает под влияние религиозных течений"(21).

Заметим, что впервые уравнялись ролью гонимых последователи христианства и язы­чества, хотя физических мер воздействия к последним никогда не предпринимали. Круп­ный государственный и партийный деятель уд­мурт Трофим Иванов (впоследствии репрессирован) в статье "За воинствующий атеизм!" не оставлял иллюзий землякам: "Просветительски настроенный удмурт-интел­лигент националистического толка в свое время подходил и подходит сейчас к возрождающемуся язычеству как общенародному прогрессивному явлению. Мы, марксисты-ленинцы, говорим, что это бесплодные мечты, нужные для самоутешения реакционных сил удмуртской деревни"(22). На конференции СВБ Удмуртии 31 марта 1931 г. инструктор обкома партии с гневом говорил о "продол­жающихся удмуртских молениях с жертво­приношениями". Особенно возмущало его то, что только алнашскими язычниками было вредительски уничтожено за минувший год 400 голов скота(23). До Октября власти не вменяли это в вину удмуртским язычникам.

Обком ВКП(б) и его работники, воз­главлявшие одновременно СВБ, требовали от райкомов партии и районных советов СВБ ан­типасхальные кампании. В 1935 г. ими было предложено: " 1. Составить план, согласовав с партийными, комсомольскими и профсо­юзными органами. 2. Широко вести лекцион­ную работу и индивидуальную агитацию среди отсталых слоев населения. 3. Органи­зовать ячейки в школах, колхозах предпри­ятиях. Провести обмен билетов СББ и закончить переучет членов СВБ и Юных во­инствующих безбожников"(24). Партийные и комсомольские органы возлагали надежды на мобилизацию на фронт воинствующего ате­изма детей. Будучи несмышлеными, не отяго­щенными нравственными традициями, они оказывались наиболее жестокими по отноше­нию к верующим, священнослужителям, хра­мам, церковным святыням. Отбитые росписи и лепнина, сожженные иконостасы и крыши, загаженные алтари — почти всегда результат деяний именно этого контингента новых, со­ветских граждан.

В 1930 г. в ижевской школе второй сту­пени № 1 из 440 учащихся 412 входили в первичную ячейку СВБ или группы юных безбожников (те, кто младше 14 лет)(25). Они были в первых рядах при шутовских теисти­ческих акциях и сжигании икон. Партийные документы подчеркивали необходимость ис­пользования детей в подобных акциях. "Все пионерские организации проводят кампанию совместно с комсомолом, согласуя планы с общим планом комсомола через своего представителя, каковой должен быть введен в ан­тирелигиозную комиссию обязательно"(26). Александро-Невский собор в Ижевске был за­крыт, разграблен, полуразрушен по просьбе "юных безбожников". Они и получили это зда­ние в награду под детский клуб. Дети включа­лись и в антирождественскую кампанию "против праздничных елок". Работа обкомов партии и комсомола среди детей все шири­лась и через пять лет, 6 марта 1935 г., удалось даже созвать "городскую детскую безбожную конференцию с участием педагогов-антирелишозников"(27). Она во всем повторила "взрослые" конференции СВБ.

Большие и малые акции воинствующих атеистов Удмуртии и России были тщательно скоординированы компартией. Они вошли в "безбожную пятилетку", объявленную в 1932 г. на основании идей лидера СВБ Е. М. Ярославского и директивных указаний ЦК ВКП(б). В ходе пятилетки СВБ должен был достигнуть 10-миллионной численности, а количество религиозных организаций — со­кратиться наполовину. (Это было даже пере­выполнено, хотя членство в СВБ столь резко поднять не удалось.) Блок ВКП(б)-СВБ пос­тарался также увязать процесс "обезбоживания" народа в первую "безбожную пятилетку" с процессом сплошной коллективизации. Это автоматически вело к закрытию и уничтоже­нию сельских храмов, вокруг которых в на­ибольшей чистоте сохранялось российское православие.

Конечным результатом "безбожных пя­тилеток" партия видела закрытие всех церк­вей и неупоминание имени Бога нигде, ни в какой форме, даже косвенно — через на­звание седьмого дня недели. Вся мощь пар­тийно-государственной машины была задействована в антирелигиозной пропаганде. С встречной же пропагандой выходили к на­роду обескровленные, малолюдные, раздавлен­ные дискриминационным законодательством церковные структуры. О честности и равно­правии при ведении этого "диалога культур" говорить не приходится.

Постановления ЦК, призывающие уси­лить антирелигиозную пропаганду, появлялись даже в 1944 и 1945 гг., когда, вроде бы, власть заигрывала с Церковью(28). Активное, явное ру­ководство воинствующе атеистическими ак­циями прекратилось со стороны Удмуртской организации КПСС только в начале 1940-х гг., а с 1947 г. пропагандистские функции Союза воинствующих безбожников перешли к об­ществу "Знание". Последнее тоже фактичес­ки являлось одной из структур обкома партии.

На государственном же уровне коорди­нирующие функции СВБ в какой-то мере пе­решли в 1944 г. к уполномоченному Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР по УАССР. Это крес­ло занимали обычно крупные партработники — вплоть до прежних секретарей горкома. Естественно, уполномоченный координировал все свои акции с партийными комитетами всех уровней. Например, по церкви в Саде упол помоченный решил: "Прошу Ярский райком КПСС через райисполком срочно обследовать и актировать ее техническое состояние. Определить сумму расходов на кап. ремонт. "Установить сроки работ по восстановлению здания. В случае отказа церковного совета принять решение об изъятии здания"(29). Заведомо невыполнимая смета 1959 г. позволила в конце концов отобрать храм, что было "за слугой" райкома КПСС.

С 1959 г. началась новая, "хрущевская" волна преследований Церкви, в результате чего было закрыто около 7 тысяч храмов и ликвидировано несколько епархий, в том числе Ижевская и Удмуртская в 1961 г. (см. ниже). 10 января 1960 г. ЦК КПСС вновь призвал к усилению антирелигиозной пропаганды. В начале 1960-х гг. уполномоченный по УАССР, развивая партийные директивы, требовал от райкомов проведения совместных провокационных мероприятий, которые бы привели к "самоликвидации и распаду" православных и иных религиозных обществ в Тыловыл-Пельге, Сов-Никольском, Русском Пычасе, Поршуре, Кезу, Каменном Заделье, Балаках, Сарапуле, Уве, Камбарке, Ижевске...(30)

Вся совокупность тонких или топорных, но всегда циничных акций коммунистов по искоренению православия в Удмуртии приводила в некоторые годы к обратному эффекту: религиозность росла. Страдающие за веру, явно несправедливо преследуемые православные люди вызывали у окружающих все боль шее уважение и к себе, и к своей вере. Об этом свидетельствовали объективные факты. Но когда в 1950 г. ими честно попробовал поделиться со своим московским руководством очередной уполномоченный Н. А. Мошкин, он получил выговор от самого Г. Г. Карпова. Заметим, что это был не только председатель Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете Министров СССР (с сентября 1943 по март 1960 г.), но еще и кадровый чекист с 1917 г., генерал-майор КГБ. "Совет не может согласиться с вашим утверждением, что религиозность среди населения систематически растет —это ошибочный вывод. В нашей стране окончательно укрепился социализм, следовательно, широкие массы трудящихся втягиваются в активную общественную, культурную и политическую жизнь, а отсюда, естественно, влияние Церкви на население с каждым годом становится меньше. Рост религиозности в отдельных местах может быть только тогда, когда советские, партийные организации не проводят никакой работы, а духовенство и церковные органы пользуются этим, проводят мероприятия по укреплению влияния Церкви... Если бы вы более внимательно подошли к этому серьезному делу, то не сделали бы политически неправильный вывод"(31). И в последующее десятилетие подобные доводы генерал-майора КГБ часто подогревали агрессивность уполномоченных по отношению к христианам Удмуртии.

13 января 1960 г. ЦК КПСС принял постановление "О ликвидации нарушений духовенством законодательства о культах", которое ознаменовало начало самого серьезного после "пятилеток безбожия" наступления на православие. Во исполнение постановления в УАССР стали осуществлять массовое изъятие у общин "незаконно" (т.е. без разрешения уполномоченного) приобретенных домов для причта и транспортных средств, без которых становились невозможными выезды для служб в отдаленных селах. Установки ЦК закрепило постановление Совета Министров СССР от 16 марта 1961 г. № 263 "Об усилении контроля за выполнением законодательства о культах"(32). Упомянутые акции "благословлялись" первым секретарем ЦК КПСС, председателем Совета Министров СССР Н.С. Хрущевым. Он стал главным вдохновителем и организатором возобновившегося с новой силой наступления на христианство. Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР дисциплинированно исполнялись и контролировались партийными органами УАССР, порой дублируясь на местном уровне соответствующими постановлениями.

Новый погром православной Удмуртии, начатый коммунистическими организациями в 1960 г., уже через три года дал весомые результаты: "Церковная сеть сократилась на 35% —10 церквей прекратили существова­ ние. Число служителей культа сократилось на 30% — на 20 человек. Никто из граждан Удмуртии не изъявлял желания поступать в духовные учебные заведения"(33).

Постоянно делались попытки отсечь де­ тей от посещения храмов и тем более от учас­тия в церковных службах. На это нацеливало постановление Совета Министров УАССР от 11 мая 1961 г. "Об усилении контроля за выполне­нием законодательства о культах", а также при­ нятое по инициативе уполномоченного постановление бюро обкома КПСС "Об улуч­шении научно-атеистической работы в школах и среди родителей" от 12 сентября 1963 г.

С 1960 г. впервые по всем районам УАССР создавались "группы общественного кон­ троля за соблюдением советского законода­ тельства о культах". Туда включали депутатов всех уровней, работников райкомов и горкомов партии, советских работников — в целом до десяти воинствующих атеистов. Среди дел та­ких групп сводки отмечают следующее. Можгинские активисты в 1973 г. "установили факт фотографирования в церкви во время службы. Фотограф — сын священника Андреева. Цель — распространять снимки среди верующих, получив оплату. Установлено, что регент хора ведет магнитофонную запись церковной служ­ бы с целью коллективною ее прослушивания на квартирах. Членами комиссии приняты меры к изъятию фотопленки и магнитофон ной ленты"(34). Подобная шпиономания и ме­ лочная борьба с "нетрудовыми доходами" вообще традиционно характерны для социалистическо го общества.

Все годы своего существования (1921—1991) обком КПСС с разной степенью интенсивности вдохновлял и координировал погром православия Удмуртии. Первоначаль но это был вульгарный "погром" (с провока циями, сжиганиями икон и т.д.). Позже борьба приобретала относительно более ин теллигентные формы, но всегда была очевид на безнравственность мощного государ ственного давления (с прямым участием орг анов Государственной Безопасности) на по­ лураздавленную Церковь с немощными (те­ лом, но не духом) прихожанами, в основном преклонного возраста.

В помощь себе обком партии привлекал не только карательные органы, но и лучшие интеллектуальные силы — историков, филосо­ фов, журналистов. При отделе пропаганды и агитации обкома еще и в "перестройку" фун­ кционировал общественный совет, поставивший своей задачей "формирование у трудящихся и членов их семей научно-материалистического мировоззрения и атеистической убежденнос­ ти"(35). Подобные советы завели себе также гор­ комы партии и ряд райкомов. При Доме политического просвещения в Ижевске в 1970-е — 1980-е гг. имелись постоянно дей­ ствующие атеистические курсы для всех катего рий партийных и советских работников.

Постановление ЦК КПСС " Об усилении атеистического воспитания" (сентябрь 1981 г.) инициировало несколько решений Совета Ми­нистров УАССР по повышению качества и эф­ фективности контроля за соблюдением закона о религиозных культах. В развитие этих ре­ шений обкомом КПСС и Советом Минист­ ров УАССР в январе 1985 г. была организована республиканская научно-практическая конфе­ ренция "Актуальные вопросы атеистического воспитания учащейся и студенческой молоде­ жи". На трех секциях ее было сделано 26 до­ кладов. Перед празднованием тысячелетия крещения Руси функции контрпропаганды эф­ фективнее всего выполняла книга Ю. М. Иво нина "Христианство в Удмуртии. История и современность" (Устинов, 1987), однозначно воинствующе атеистическая по своему пафо­ су.

Партия до последнего держалась за то, что было в свое время отобрано у верующих ради проведения "культурной революции". На пленуме обкома КПСС в октябре 1989 г. было заявлено, что республика в седьмом Десятке по обеспеченности учреждениями и поэтому нельзя удовлетворять резко участившиеся тре­ бования о возвращении зданий церквей. Была осуждена "специально организованная шуми ха" вокруг детского кинотеатра "Колосс" (Александре-Невский собор в Ижевске) и церкви в Игре(36). Обвальные требования возвращения храмов воспринимались тогда как антипартийные, антисоветские акции.

Партийные идеологи всегда предпочитали действовать против Церкви через других, оставаясь в тени. Но иногда они лично вмешивались по мелочам или же давали выход воинствующе атеистическим эмоциям. В 1947 г. секретарь обкома по идеологии Кутявин лично запретил типографии выполнить заказ епархии на печатание разрешительных молитв и венчиков для погребального обряда(37). Секретарь Кизнерского райкома КПСС И.И. Зверев в августе 1954 г. в присутствии плачущих верующих сорвал икону над святым источником и выбросил ее в пруд. Это вызвало жалобу крестьян Старой и Новой Кизнерки, повлекшую выговор секретарю райкома, но и констатацию того, что "верующие незаконно вывесили иконы к источнику общего пользования"(38). К крестьянам также приняли меры.

Секретные донесения уполномоченного первому секретарю обкома и председателю Совета Министров УАССР сразу извещали их даже просто о приближении кого-либо из коммунистов к храму. 19 апреля 1960 г. " Внеочередное донесение о многолюдных церковных службах в дни пасхи" информировало руководство о скоплении в ограде ижевского Троицкого собора около 200 человек молодежи. "Среди любопытных — член КПСС, актер Удмуртского музыкально-драматического театра Аполос Перевозчиков. Нахожу, что это говорит о его несолидности"(39).

Гигантская КПСС немогла быть идеологически монолитной. (Впрочем, как и не менее гигантская в свое время Церковь.) Периодически выявлялись "изменники". Например, в 1946 г. в Ижевске были исключены из партии П.В. Неустроев и Е.В. Воробьева, так как они венчались. На следующий год выложили партбилеты три ижевца — за посещение молельных собраний баптистов. В 1947 г. были исключены за следование православным обрядам пятеро, в том числе инспектор райфо в Ижевске. А удмуртка Юминова тогда же сама сдала партбилет в горком, честно заявив, что предпочла посещать моления пятидесятников. В 1983 г. три коммуниста Алнашского района были исключены из партии за совершение религиозных обрядов. Но никакие подобные "отсечения" нестойких функционеров уже не могли спасти гигантскую партийную машину от развала. Чрезвычайным происшествием для обкома КПСС стало то, что в 1989 г. одним из организаторов возрождения религиозной общины древнейшего удмуртского села Елово оказался член бюро Ярского райкома КПСС Г. Г. Пагин. Это был уже финальный симптом приближающегося развала всесильной некогда КПСС.

Но она сопротивлялась неминуемому возрождению православия до последнего. Даже принятая XXVII съездом КПСС в 1986 г. новая Программа партии содержала тезисы, выдержанные в воинствующе атеистическом духе. Говорилось о распространении "научно-атеистического мировоззрения для преодоления религиозных предрассудков". Характерно, что совсем в духе вульгарного атеизма прежних десятилетий в раздел "Атеистическое воспитание" попала борьба с хищениями, взяточничеством, пьянством. Таким образом, даже на программную перспективу партия видела религию только где-то в области патологических отклонений(40).

 



 


 



 

Добавить комментарий

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев.
Возможно, вам необходимо зарегистрироваться на сайте.

< Пред.   След. >