Ижевская и Удмуртская Епархия
 
Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет
 
аборт, мини аборт, контрацепция,
Если вы увидели ошибку в тексте, выделите текст и нажмите одновременно клавиши Shift и Enter
Рейтинг@Mail.ru
Яндекс.Метрика
ПРАВОСЛАВНАЯ УДМУРТИЯ Версия в формате PDF Версия для печати Отправить на e-mail
Оглавление
ПРАВОСЛАВНАЯ УДМУРТИЯ
Страница 2
Страница 3
Страница 4
Страница 5
Страница 6
Страница 7
Страница 8
Страница 9
Страница 10
Страница 11
Страница 12
Страница 13
Страница 14
Страница 15
Страница 16
Страница 17
Страница 18
Страница 19
Страница 20
Страница 21

ГЛАВА 10.

ГРАДОСТРОИТЕЛЬНЫЕ И НРАВСТВЕННЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ СВЯТОТАТСТВА.

К лету 1941 г . почти все храмы Удмур­тии (да и России в целом) были закрыты, разграблены, обесчещены, а затем "ликвиди­рованы" путем свержения крестов. Это влек­ло за собой даже уничтожение и крестов с могил, а также постепенное (еще и в послевоенные десятилетия) разрушение и оконча­тельное разграбление опустевших и "опущен­ных" храмов. Святотатство приобретало со временем все более широкий характер, что ставило в результате державу на грань выжи­вания... (см. гл. 11).

Негативный эффект от потери того или иного храма усугубляло то, что он был ценным не просто сам по себе, но еще и как важнейший элемент градостроительного ансамбля. Фактической потерей храма в этом плане становилось даже частичное его разрушение. В 1930-е гг. почти все городские храмы и многие сельские вслед за колоколами лишались и колокольни. Власти, уже измотанные долгой борьбой с верующими, которые отстаивали право на звон или просто владение колоколами, чтобы исключить саму возможность возвращения к этому вопросу, старались сразу ликвидировать его первооснову.

Города и села Удмуртии с уничтожением высотных, многоярусных завершений храма лишались важнейших композиционных узлов, роль которых уже ничто не было способно компенсировать. Селитебные зоны утратили привычные ориентиры, а перспективы магистралей — свои завершающие вертикали. Разрушалось единое христианское пространство, образуемое всей многоликой совокупностью культовых построек и отдельных произведений искусства.

Утратила высокий символический смысл "Ока Божия" радиально-концентрическая планировка Глазова после уничтожения монументального храмового комплекса центральной площади, замыкавшего перспективы семи радиальных магистралей.

Столь же трагичен финал градостроительного развития традиционного русского приречного уездного города — Сарапула. Его самые мощные колокольни (Вознесенская, Покровская, Иоанно-Предтеченская) сформировали водный фасад уездного города, поскольку тянулись по одной оси вдоль Камы. Восемь других колоколен, что в отдалении от нее, поддерживали этот тройной силуэт, служили ему ритмическим фоном. Все эти вертикали были уничтожены в начале 1930-х гг. Остались только две, самые маленькие колокольни второго ряда (Воскресенская, Ксении Петербургской), уже практически не сказывающиеся на силуэте нового Сарапула. Своеобразие второго по значению города Сарапульского викариатства — Елабуги составляла полностью аналогичная по сути (но, разумеется, неповторимо индивидуальная по практическому воплощению) двухрядная градостроительная композиция. В Елабуге уцелели три самые мощные колокольни прикамского ряда (и часть второго). Это "собирает" современный город, придает ему логичную завершенность архитектурного организма. Памятники культового зодчества столь полно в отличие от Сарапула сохранились в Елабуге только потому, что партийные органы функционировали в последней на структурно меньшем уровне. В Сарапуле же номенклатурные работники окружкома и райкома партии сами, а потом и под руководством обкома из соседнего Ижевска, оперативно и бескомпромиссно добивались уничтожения своих лучших архитектурных памятников. Оставить единственную вертикаль старого Сарапула было позволено только потому, что она в отличие от колоколен не отражала мощь и порыв христианской цивилизации. Это пожарная каланча.

Словно спохватываясь, партия демонстрировала иногда заботу о нуждах верующих и сохранности памятников культового зодчества. Постановление ЦК ВКП(б) от 14 марта 1930 г . требовало "решительно прекратить практику закрытия церквей в административном порядке, фиктивно прикрываемую добровольным желанием населения"(1). Это был отвлекающий тактический маневр и кратковременная отсрочка вынесенного той же партией приговора христианству и его святыням.

Стратегическую задачу воинствующих атеистов Удмуртии с прелестной откровенностью, характерной для хрущевской "оттепели", выдал И. Ефимов (автор единственной за полвека антирелигиозной публикации, построенной на архивных материалах КГБ): "Кроме действующих церквей, имеется 37 недействующих (ошибка непростительная для столь информированного автора — Е.Ш.), которые одним своим видом подогревают религиозные чувства, напоминают о своей назначении и во всяком случае не способствуют делу борьбы с религиозными пережитками"(2).

Эта установка на предмет истинно партийного, воинствующе атеистического отношения к пока еще целым 37 памятникам культового зодчества Удмуртии надолго стала ценнейшей для сформированного тогда же местного отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, которое возглавил упомянутый выше Е. П. Никитин, заместитель председателя Совета Министров УАССР, бывший секретарь обкома партии. Это общество, при всех его иных благородных инициативах, естественно, ничем не содействовало в тех условиях и при том руководстве сохранению и изучению шедевров культового зодчества. Несколько храмов, в основном не лучших, было случайно выделено в категорию памятников, охраняемых государством. Однако и это никак не сказалось на улучшении их судьбы. Столь же недейственным в УАССР оказался закон РСФСР "Об охране и использовании памятников истории и культуры" (1978). Бумажная активность была чрезвычайно высокой и слова всегда произносились правильные, но сути проблемы это не меняло. Разрушение храмов продолжалось и продолжается.

В критическую фазу многолетний процесс разрушения памятников культового зодчества Удмуртии вступил в 1990-е гг. Лучшая их часть (постройки первой четверти XIX в., в основном по проектам С. Е. Дудина) обветшала настолько, что складам и иным хозяйственным службам пришлось покинуть эти здания. Став бесхозными, храмы начали разрушаться интенсивнее, чем когда-либо. Природные факторы усугубило то, что советские крестьяне, утратив прежние нравственные критерии, без всяких угрызений совести начали сдирать железо с крыш, выламывать кирпичи из стен...

Фактически следует говорить о том, что из истории зодчества Удмуртии был вырублен пласт лучших и наиболее градостроительно значимых памятников. Они продолжают исчезать и сейчас. В ближайшее время, если не будет создана и приведена в действие мощная государственная программа консервации зданий сельских церквей, большинство "черко-гурт" неминуемо лишится своих единственных произведений профессиональных зодчих.

Угроза исчезновения целого "жанра" архитектурного творчества — результат не только осуществления предшествовавшей программы действий воинствующих атеистов, но и насильственного распространения безверия. Никакие усилия реставраторов не спасут храм, если он уже не требуется потерявшим веру массам.

Ведя трагическое повествование о бессмысленном разграблении и разрушении храмов Удмуртии, нельзя не затронуть проблему возможного морального оправдания этого. (Только возможного, поскольку замалчивались масштабы трагедии, то не было и нужды оправдываться.) Допустимо использовать здесь принцип взаимных претензий и уравнивания между собой разрушительных кампаний разных эпох. Уничтожение языческих капищ в процессе христианизации Х VIII -Х I Х вв. однако трудно сопоставлять с уничтожением в процессе "социалистической культурной революции" XX в. христианских храмов, а заодно — тех же капищ и мечетей. Это несопоставимые по размаху явления.

Во-первых, христианские миссионеры-священники, антиязыческие проповедники в отличие от антихристианских пропагандистов, партийных и советских работников никогда не подвергали разрушению нефункционирующие, заброшенные языческие молельни. Они могли сохраняться на территории прихода десятилетиями и удмурты в своеобразной ностальгии по национальной архаике по большим праздникам, если очень хотели, могли полулегально исполнять там все языческие обряды. Для этого им, собственно говоря, был нужен не храм как таковой, а лишь определенное место священной рощи. Сруб же какой-нибудь полузаброшенной Великой Куалы крестьяне порой, между лесными делами, подправляли, рассчитывая при случае использовать его по назначению. Что же касается функционирующих молелен, то миссионеры, наткнувшись на них, ограничивались тем, что забирали как трофей культовую утварь, фигурки идолов и иногда котлы для варки кумышки. Само здание, не имевшее ярко выраженного культового характера, не пугало и не интересовало антиязыческих миссионеров. Воинствующие же атеисты, как отмечалось выше, осознанно и целенаправленно уродовали или полностью разрушали уже закрытые ими, заброшенные, опустевшие храмы. Даже неиспользуемые, они пугали их своей красотой и религиозной символикой архитектурных форм.

Во-вторых, несравнимы объекты разрушения. Языческие молельни и христианские храмы принципиально различны по степени архитектурной ценности и индивидуальной неповторимости. В первом случае разрушался (и саморазрушался) круг традиционных, практически неизменных во всех районах бревенчатых построек. Это лаконичные безоконные срубы, украшенные тканями и утварью. Христианские же сооружения — уникальные, разных архитектурных стилей, разных зодчих, по-разному украшавшиеся индивидуальными по почерку лепщиками, резчиками, иконописцами. Разрушенную или подгнившую Великую Куалу любые деревенские мужики могли и могут, следуя памятным им традициям, срубить заново за несколько дней. Разрушенные до фундамента или разграбленные до голых стен каменные храмы полностью возродить в прежнем виде практически невозможно. Более того, восстановление утраченных фрагментов храма даже с помощью мощных государственных структур остается крайне сложным, непосильным мероприятием. Например, с 1990 г . длится такая работа на Александро-Невском соборе. Возвели же этот далеко не самый крупный и сложный из храмов Удмуртии всего за три года.

Учитывая всю совокупность документальных фактов, приведенных выше, думается, излишне опровергать единственное опубликованное оправдание разграбления и уничтожения храмов Удмуртии. Местный публицист, оправдывая факт продажи коммунистами за границу награбленных в 1920-е гг. музейных и церковных ценностей, заявил: "Но вырученная валюта шла действительно на индустриализацию, плодами которой мы пользуемся до сих пор. Да и шедевров в советских музеях только прибавлялось"(3). Другой его единомышленник, историк, убежден в некоем, кажущемся ему излишним "обилии культовых зданий" в городах и селах Удмуртии! Именно это якобы негативно воздействовало на простых советских тружеников 20-х и 30-х гг. Их возмущала "малохудожественность" "излишних" храмов! Разрушение же их трудящимися Удмуртии автор пытается оправдать тем, что "отношение к церкви в широких массах народа начало меняться еще до революции, а она лишь довершила этот процесс"(4).

Первая мысль — откровенная попытка переложить ответственность с КПСС на "плохих" зодчих.

Последний же довод представляет собой полуправду, имеющую некоторые фактические обоснования, которые вполне трезво признавала и Русская Православная Церковь. Говоря о вдохновляющей и организующей силе при разграблении и уничтожении храмов Удмуртии, мы во всех случаях подчеркивали выдающуюся роль Удмуртской организации КПСС и ее дочерней структуры — СВБ. Это главная, очевидная, документально прослеживаемая сила. Но безбожие было представлено и другой, менее заметной, но не менее агрессивной силой, талантливо использованной в конце концов коммунистами. Она вызревала долго, став производной от сложных отношений Русской Православной Церкви и Российского государства. Всероссийский Поместный собор, делегатом которого был и вавожский протоиерей М. С. Елабужский, определяя эту силу, говорил в 1918 г . о зверствах, "идущих из глубины народной"(5). Кризисные явления в государстве и Церкви наметились еще до Октябрьского переворота.



 

Добавить комментарий

У Вас недостаточно прав для добавления комментариев.
Возможно, вам необходимо зарегистрироваться на сайте.

< Пред.   След. >